nezloygad

начало: http://civil-disput.livejournal.com/28704.html

Состояние политики и конкретные формы референтной власти определяются состоянием человеческого сообщества. Характеристиками этого состояния являются: бытующие в сообществе формы коллективного мышления – мифологическая или рациональная, средний интеллектуальный уровень членов сообщества, а также наличие в сообществе особей, превосходящих этот средний уровень, численность сообщества, характер деятельности членов сообщества, сложность доступных сообществу орудий труда, обеспеченность сообщества ресурсами, угрозы со стороны других человеческих сообществ либо отсутствие таковых, характер коммунальных связей в сообществе и, вероятно, многие другие характеристики.

Классики марксизма, отказавшись от идеи Гегеля о ведущей роли коллективного интеллекта в эволюции человеческих сообществ, приняли за аксиому, что эта эволюция определяется характером деятельности сообщества. В свою очередь, характер деятельности определяется, по Марксу, уровнем развития производительных сил и производственными отношениями в процессе общей деятельности. Другие перечисленные выше возможные характеристики сообщества людей марксизм игнорировал. Только деятельность, производство благ. Т.е. человечество это что-то вроде фабрики. Эта посылка позволила Марксу создать стройную теорию капиталистической экономики.

Но насколько верна эта посылка в более широком контексте: как основа для понимания эволюции человека и его истории вообще, где капитализм явление пусть и не рядовое, но, все же, частное, одно из многих? Не упущены ли марксизмом какие-то возможности? Не является ли эта посылка произвольной? Почему деятельность мы должны считать самым глубоким уровнем анализа, а мышление выводить из деятельности?

И, в частности, насколько хорошо эта посылка служит пониманию эволюции форм референтной власти?

Начало: http://civil-disput.livejournal.com/28072.html

Известны только две институциональные формы организации власти: 1) власть старших в роду и 2) власть государственная.

Власть сильных (право силы) тоже способ властвования, но в отличие от первых двух случаев такая власть никогда не становилась социальным институтом. Чтобы стать институтом, власть силы должна сформировать либо клан, либо государство.

Но что такое власть сама по себе?

«Власть» - многозначное слово и поэтому нуждается в уточнении. Я уже назвал три разновидности, ничего еще толком не объяснив. А ведь говорят о властителях дум, власти потребителя, демократической власти и т.п.

Чтобы выделить властные отношения в самом чистом виде и указать на отправную точку, на фундамент любой властной конструкции, я придумал особый термин.

Референтная власть – это формулирование смысла бытия одной человеческой особью для других особей.

Любая разумная деятельность нуждается в целеполагании, в определении границ должного и недолжного – это я и называю смыслом.

В любом человеческом сообществе возникает референтная власть. Одна особь становится источником референции для других особей. Это может произойти в купе поезда или на улице.

Подскажите, как пройти? Закройте окно! Предлагаю отметить поездку! – это тоже элементы референтных отношений. Референция часто означает передачу информации, но не сводится только к этому процессу.

Допустим, ребенок не хочет ехать на дачу.

Родители (референты) могут напомнить, что на даче их сын встретит своего друга Кольку, или что там будет собачка Жучка, или что они пойдут на рыбалку. Это не просто сообщение сведений, это формулирование смысла поездки на дачу и пребывания там. Сам для себя ребенок этот смысл не формулирует, поскольку дружба с другими человеческими особями, общение с собакой и хождение на рыбалку еще не являются для маленького человека привычкой или потребностью. Все эти смыслы мы в какой-то момент получили в готовом виде от наших родителей.

Поскольку референтная власть является важным средством обучения и воспитания, наиболее устойчивые референтные отношения складываются между старшими и младшими, между учителями и учениками. Эти отношения позитивны и обусловлены биологически. Поэтому и власть, в своей основе, также является позитивным процессом, необходимым для совместного бытия группы людей.

Философы и историки вплоть до Маркса и Энгельса об этом еще помнили и потому лучшие умы человечества не слишком жаловали свободу. Самые важные философские конструкции посвящены власти (Платон, Аристотель), любви (Христос) или познанию (Будда). Идея свободы занимает сравнительно небольшое место в таких выдающихся произведениях человеческого ума как Библия, Дхаммапада или Капитал. Рациональная основа вполне очевидна: не может быть свободы от референтной власти в силу ее биологической природы. Свобода от биовласти была бы равнозначна коренному изменению биологической природы человека.

По моему мнению, ближе всех к пониманию феномена референтной власти подошел Карл Густав Юнг, автор концепции психологических типов. В соответствии с идеей Юнга, каждая человеческая особь обладает преимущественной склонностью к логической, сенсорной, эмоциональной или интуитивной стороне психической деятельности. Сравнительно недавно эта теория получила экспериментальное подтверждение. Действительно, люди биологически устроены таким образом, что количество нейронных связей, отвечающих за передачу выделенных Юнгом типов информации, неодинаково и у каждой особи индивидуально. Следовательно, мы действительно либо логики, либо интуиты, и так далее. Отсюда следует интересный вывод: коллективная жизнь необходима человеческим существам в силу того, что только в коллективе, включающем представителей всех психологических типов, возможна эффективная обработка информации о внешнем мире. Мы, каждый из нас, испытываем потребность в референтных связях: либо присоединяемся к лидерству одного из референтов, либо сами становимся референтами для других особей по какому-то типу информации. Как индивидуумы мы неполноценны. (Либералам на заметку)

Как было сказано выше, референтная власть является основой власти вообще и, в частности, политической власти.

Последняя до сих пор проявляла себя только в двух формах: власть старших в роду и власть государства.

Власть старших в роду очень близка к референтной власти в чистом виде. Такая власть редко является единоличной, чаще ее представляют племенные или родовые советы, обычно состоящие из старших особей, чаще мужчин. Вероятно, коллегиальность власти старших можно объяснить делением человеческих существ по типам психики. Но мне неизвестны исследования такого рода.

По мере численного роста человечества и отдельных человеческих коллективов, возникла потребность в такой организации власти, которая действовала бы независимо от родовых, племенных или этнических связей. Эта потребность привела к изобретению государства.

В настоящее время все крупные человеческие объединения принято именовать государствами, или, на худой конец, автономиями. Однако большинство политических образований, претендующих на формальную государственность, не могут быть признаны государствами с научной точки зрения. На постсоветском пространстве к полноценным государствам относятся только Белоруссия, Россия и Украина. Казахстан можно считать государством с большими оговорками. Иран является государством, а Пакистан – нет. Индия и Бангладеш – это государства, а Бирма является образованием иного рода. Государство Израиль не является государством. Среди арабских стран нет государств, за исключением Египта, Марокко и, как ни странно, Ливана. Сирию пытаются из государства превратить в догосударственное образование. Турция – государство, как и Греция, а Грузия – нет.

Почему это так, поговорим в следующий раз.    

«…более всех Айнуров был одарен Мелькор мудростью и силой, владея частицами открытого каждому из братьев. Часто уходил он в Ничто, ища Негасимое Пламя: ибо горячая жажда дать Бытие собственным творениям владела им; и казалось ему, что Илуватар не спешит обращать Ничто в Нечто, и нетерпение охватывало его при виде пустоты…

Некоторые из этих помыслов и вплел он теперь в свою музыку – и сейчас же вокруг него начался разлад, и многие, что пели рядом с ним, сникли, разум их смутился, и мелодии стихли; а некоторые стали вторить его музыке и изменили свои помыслы. Тогда диссонанс Мелькора разросся, и прежние мелодии потонули в море бурлящих звуков, но Илуватар все сидел и внимал, покуда не стало казаться, что трон его высится в сердце ярящейся бури, точно темные волны борются друг с другом в бесконечном неутихающем гневе.

Тогда восстал Илуватар – и увидели Айнуры, что он улыбается: он поднял левую руку – и среди бури началась новая тема, похожая и непохожая на прежнюю, и она обрела силу и новую красоту. Но диссонанс Мелькора вновь поднялся в волнении и шуме и заспорил с ней, и опять началась война звуков, яростнее прежнего, пока большинство Айнуров не смешалось и не перестало петь – и Мелькор не одержал верх. Тогда Илуватар поднялся снова, и его лицо было суровым: он поднял правую руку – и среди смятения родилась третья тема, не похожая на другие. Ибо сначала казалась она тихой и нежной, чистой капелью ласковых звуков в прозрачной мелодии: но ее нельзя было заглушить, и она вбирала в себя силу и глубину. И, наконец, стало казаться, что две музыки звучат одновременно пред троном Илуватара, и были они совершенно различны. Одна была широка, глубока и прекрасна, но медленна и исполнена неизмеримой скорби, из которой исходила главная ее красота. Другая достигала теперь единства в себе самой: но была она громкой, блестящей, пустой и бесконечно повторяющейся; но гармонии в ней было мало – скорее, звенящий унисон множества труб, резкий и неприятный, и составленный всего из нескольких нот. И он тщился заглушить другую музыку неистовством своего голоса – но самые победные звуки его вплетались, захваченные ею, в ее скорбный узор.

И молвил тогда Илуватар:

- Могучи Айнуры, и самый могучий из них Мелькор; но должно знать ему – и всем Айнурам – что я есмь Илуватар. То, о чем пели вы, я покажу вам, чтобы знали, что вы сделали. А ты, Мелькор, увидишь, что нет темы, истоки которой не лежали бы во мне… Ибо тот, кто пытается изменить музыку мне назло, окажется лишь моим инструментом в создании вещей более дивных, чем он сам мог бы представить себе».

В переводе Н. Эстель, 1992 г.

***

«Айнулиндалэ», первая глава Сильмариллиона Дж. Р.Р. Толкина, - неортодоксальное, но, возможно, лучшее изложение гегелевской диалектики, понятой как продолжение и уточнение христианской доктрины. Это и признание ограниченной способности человеческого ума объяснить мир, который не был сотворен однажды и навсегда, а в каждую эпоху перетваривается заново. И, одновременно, насмешка над потугами т.н. сильных мира сего вмешаться и настоять на глупых переменах. Ибо их попытки лишь рябь на поверхности великого замысла.

Нам, детям Илуватара, дано лишь угадывать, что за эпоха и какая тема нам достались.

Но даже искренние попытки такого рода рискуют встретить равнодушие современников и насмешки потомков.

Тем, кто и так «умеет жить», знание о внутреннем устройстве жизни кажется лишним, а то и слишком пугающим. А тем, кого влекут подобные откровения, процесс поиска не оставляет много времени, чтобы воспользоваться открытием в личных интересах.

Лишь в переломные эпохи такое знание на короткое время становится широко востребованным. А мы живем в одну из таких эпох.

Перелом этот наметился почти незаметно, исподволь, и многие до сих пор не осознали, насколько непрочными, нестабильными являются условия нашего существования. По крайней мере, жители США и Европы, и, до сравнительно недавнего времени, СССР, казалось, были обречены на бравурное и блестящее процветание на базе трех аккордов – несомненные происки мелькорова воинства. Когда Фрэнсис Фукуяма объявил о конце истории, это казалось правдой, за печальным исключением из списка финалистов нашей страны. В конец истории поверил даже Александр Зиновьев, который, предупредив о начале эпохи сверх-обществ, описал ее содержание в столь мрачных тонах, что поневоле предпочтешь простоватого Фукуяму.

Однако и столь прославленным авторам не дано было предугадать, что почти сразу после того, как их книги были написаны и стали современной классикой, прозвучит новая тема Илуватара.

И, как предвидел Толкин, поначалу это звучание было тихим, едва различимым среди визга обезумевших от обжорства сторонников Мелькора. Да и сейчас третья тема еще не набрала всю свою мощь, и ее дальнейшее развитие во всех деталях предугадать невозможно.

Речь идет, ни много, ни мало, об исчезновении человеческого общества.

Да, именно так, и кое-кто чувствует это пятой точкой, а наиболее приспособленные к жизни скупают далекие острова и строят там бомбоубежища. Но и королям не укрыться от воли Господа…

Попробуем же представить, что ждет нас в ближайшие 30 – 50 лет.      

Прежде всего, ничего трагического в исчезновении обществ нет. Даже сейчас полноценных сложившихся обществ на планете немного. И от то, что их не станет совсем, остальному человечеству едва ли будет плохо. Правда, сложившиеся общества (США, Китай, большая часть европейских стран, Россия, Индия) играют пока ведущую роль в международной системе. Чтобы понять, почему все они должны исчезнуть, мы должны прежде выяснить, что делает общество обществом.

Но об этом в следующие свободные дни.             

Гражданский семинар «на кухне» часто путают с тайной организацией. Это заблуждение.

Тайные организации свои планы скрывают, а мы говорим и пишем о них открыто.

С другой стороны, в отличие от политиканов и звезд телевидения, мы придерживаемся определенных этических норм. Пусть это и старомодно, но мы – джентльмены.

Поэтому мы не пишем в газетах о результатах расследований. Что сделано, то сделано, что было, то было. Об этом знаем только мы и наш клиент.

Итак, о наших дальнейших планах.

Россия, как известно, больна. Но чем?

Простудой, гриппом или ревматизмом? Вот это мы и пытаемся выяснить.

О России известно, что она является обществом. Во всяком случае, пока…

Обществом, вслед за русским ученым А. А. Зиновьевым, мы называем такое человеческое объединение, которое в качестве обязательного условия своего существования предполагает наличие государства. В до-обществах государства еще не было, а в сверх-обществах в нем, предположительно, не будет необходимости. Но обществам государство все еще необходимо, как птицам необходимы крылья, чтобы они могли считаться птицами.

Другим необходимым элементом общества является наличие какого-то народа, который использует общество как место своей коллективной жизни.

Народ и государство – относительно обособленные, самостоятельные явления в любом обществе. Всегда находятся человеческие особи, которые ассоциируют себя преимущественно с народом или преимущественно с государством. Поэтому в кризисных ситуациях, подобных той, которую переживает сейчас Россия, возникают споры о том, что должно быть вылечено в первую очередь: народ или государство?

Например, представители государственной власти могут утверждать, что «это народ испортился», и его нужно лечить, совершенствовать или дополнять представителями других народов. А представители народа (чаще в этой роли выступают оппозиционные политики) заявляют, что болезнь общества связана с состоянием государства, и что государство не может претендовать на решение проблемы, поскольку оно само и есть эта проблема.

В контексте настоящего решение этого вопроса невозможно, и, прежде всего, потому, что мы не видим границ настоящего. Следует ли, например, началом кризиса считать приход к власти Горбачева, или он начался раньше? И как долго этот кризис будет продолжаться в будущем?

Поскольку, будучи погруженными в настоящее, мы не способны к адекватной оценке этого настоящего, нам в прогностических целях приходится привлекать знание истории других обществ, о которых хорошо известно, что было в начале, и чем закончилось.

О России нам известно, что в 1945 г. ее народ одержал победу в тяжелой войне с другим народом, победу, обошедшуюся дорогой ценой. В результате победы народ сильно испортился: он сократился численно, причем, как принято думать, за счет своих лучших представителей, т.е. таких людей, у кого было мужество и способность думать не только о себе, но и о других (альтруизм).

Процессы такого рода описываются законом неадекватности замен, о котором мы говорили на наших встречах.

Народ не является механической суммой всех людей, населяющих определенную территорию. У исторически сложившихся народов в качестве необходимых признаков должны иметься уникальные для каждого народа механизмы социальной наследственности, которые вынуждают отдельных людей в этом народе приспосабливаться к признакам народа как целого, как системы (системные признаки народа). Механизм социальной наследственности это одновременно и механизм самосохранения народа. Неверно думать, что уже сложившийся исторически народ может приспособиться к любым условиям существования, или что любой народ может безболезненно включать в себя сколь угодно много новых особей со стереотипами поведения, отличными от известного стандарта. Если границы адекватности такого рода нарушаются, это приводит народ (и общество, и государство) к упадку, кризису, а то и к гибели.

О народе России (сейчас мы не говорим об этносе; скорее, следуем стилистике Зиновьева, который этническое старался не поминать всуе, хотя его народ очень похож на этнос Гумилева) известно, что в 1991 г. он вступил в фазу кризиса, который еще не преодолен и продолжается по сей день. Временной интервал до начала кризиса: 1945 – 1991 гг. Примерно срок активной творческой жизни одного поколения или 50 лет, плюс-минус.

Еще через 20 лет, т.е. к настоящему моменту, можно фиксировать в России возникновение авторитарного режима и, в качестве явления, которое тоже должно быть как-то объяснено, отказ от рациональности в вопросах государственного управления. Действия власти сегодня скорее напоминают хотение ребенка, незнакомого еще с нормами жизни в обществе, чем рациональный расчет взрослой особи. В совокупности (авторитаризм плюс иррациональность) эти признаки и формируют тот беспредельный произвол («беспредел», «либеральный фашизм» на ненаучном народном языке) носителей власти, которым характеризуется ситуация в России, и который по степени интенсивности превосходит действия царских жандармов и подвиги сталинских соколов. Такого в истории России давно не было. Пожалуй, только с опричниной можно сравнить нынешнюю милицейскую практику, а экономическую политику – с последними мгновениями на «Титанике». Однако, и опричники, насколько известно, не заходили так далеко, чтобы заявлять с публичных трибун, что «этот народ, возможно, здесь чужой» и его следует заменить другим народом с принципиально иным мироощущением.

Нам неизвестно, как этот кризис будет развиваться дальше. Но в поисках прогноза мы можем поискать аналогии в прошлом.

PS: наша фотография заимствована у dualog. Непонятно, как она попала в прессу.